Форма входа
Мини-чат
200
Материал Блюминой Л.А.
 
Из масельгской «летописи» 1984 г.

 

… Путь от Каргополя в Лекшмозеро очень красив. По пути из автобуса видели красивый церковный ансамбль (село Лядины).

В Лекшмозере ничего интересного, кроме магазина, нет. Мы закупили продукты, навьючили нашу садовую телегу и двинулись в путь. Хоть дождей давно не было, дорога для телеги оказалась совершенно непроходимой. Семь километров шли четыре часа. Но красота вокруг, озера с обеих сторон, бусины земляничин необыкновенной величины и, самое главное, необыкновенная красота Массельги скомпенсировали все трудности.

… Ну вот представьте себе подмосковные просторы где-нибудь вокруг Шахматова, или поля и перелески, низины и холмы на Истре по пути к дальним посадкам, или  ясный, солнечный день за окнами электрички на ленинградской дороге. Расширьте все эти просторы раз в десять, увеличьте высоту холмов, широту полей, наполните леса земляникой, черникой, грибами, разбросайте среди всего этого несметное количество рыбных озер, крохотных, таких, как Чистые пруды, средних, не меньше «большое воды» на Истринском водохранилище, огромных, размера широчайших мест на Волге и селигеровских плёсов. Представьте маленькие, брошенные деревушки на 5–6 полуразрушенных домиков, 5–6 покосившихся банек на берегу, деревушки, в которые сползаются на лето оставшиеся в живых старушки, а на каникулы и отпуск – их дети и внуки, половить рыбку, пособирать ягод. И жилые деревни – крепкие и красивые. На домах погибших в войну – красные звездочки из бумаги. На некоторых – две и даже три. В одной, например, деревне из 43-х мужчин, ушедших на фронт, вернулись трое. Это – окружающий пейзаж.

Уменьшите раз в сто количество людей, превратите остальных из издерганных, вечно спешащих и навьюченных москвичей в неторопливых, сморщенных старух и стариков, подвыпивших пастухов и трактористов, светловолосых молодых женщин и белобрысых ребятишек, всегда здоровающихся, всегда доброжелательных, расположенных к недолгому разговору, всегда производящему на нас, городских дикарей, большое впечатление.

… Представьте себе абсолютную тишину вечеров, которые так и не превращаются в ночи, бескрайние просторы неба, краски и наполненность которого необыкновенной красоты облаками меняются непрерывно. Нет, наверное, точки, с которой не видно было бы хоть двух озер. Вода в них полностью отражает берега и небо. Она то совсем гладкая, то покрытая рябью, то состоящая из островов глади и ряби, «стоячей» или переливающейся, искрящейся. Температура этой воды градуса 22-23, прозрачность ее. Белое озеро, описанное Мариной, глубиной около трех метров, и каждая лилия видна в нем от корня до кончиков лепестков.

 

Марина:

Белое озеро – очищение души. Тихо. Слезы и комок в горле, это не высказать ничем. Облака из-за леса, огромные, полные, пушистые. Тишина. Тончайший звук души. Тишина. Упование. Дышится тонко, нет ни одного слова, способного передать это очищение. Не надо говорить, надо только не потерять это высшее счастье – видение, т. е. сопричастность к этому великому, земному. Возможно ли это? Как удержать эту тончайшую нить...

А потом гроза. Темно-синее небо. Пусть будет гром.

 

Я в мечтах о сиреневой яви

Любовалась принцессой на троне

В голубом ликованье лазури,

Что плыла на озерном листе.

Я хочу видеть только ее,

Губ и глаз не раскрывши – смеяться.

Чтобы солнце искрилось на ней,

И слеза трепетала чрез нас.

 

Мне бы хотелось, чтобы представив все это, вы увидели эти места внутренним взглядом и захотели сюда приехать. А приехав, убедились бы в том, что этот опус и в малой степени не передает здешней красоты и вашего состояния в ней. И чтобы вы тоже сделали попытку этого описания для себя и своих друзей, своих детей, и так до бесконечности.

 

История масельги

 

В.М., на Масельге родился, и его отец – тоже. Изба, в которой он родился, рудная изба (в ней топили «по-черному»), к тому времени уже простояла лет 100. Церковь на Хижгоре стоит лет 150. Летосчисление ведется так: старик, который прожил больше 100 лет и умер лет сорок назад, рассказал в свое время живущему еще сейчас в этих краях старику, что помнит, как возили бревна на церковь. А церковь строилась после поселения людей. Таким образом, Масельге начисляют не менее 200 лет.

Рудная изба Макара Андреевича (отца В. М.) представляла собой «однокомнатную квартиру»   в 80 кв. м. Жили в ней две семьи (его и его брата). Хоть они и «не грешились»   между собой, но разделились: поставили вторую печь, перегородили избу изгородью. Печь была «на троих человек», т. е. одновременно трое могли сидеть, греться, мыться в этой печи. После протопки из нее выгребался уголь, выметалась зола, оставался только жар. По осени после работы, промокнув, мужики снимали одежду – и в печь. В. М. говорит, что отец очень любил читать газеты. Так он брал в печь лампу, и там лежал и читал. Однажды В. М. услышал странные хлопки из печи, заглянул – отец тушит вспыхнувшую газету. В печи стоять было нельзя, а сидеть – можно. Я так поняла, что она была почти с двухместную палатку. В печи же, на жару, готовили еду. Картофель (так же, как и избы с дымоходами) привезли сюда бурлаки, ходившие работать на Неву, всего лет 100 назад. До этого основным продуктом была репа. Для тех, кто знает, что проще пареной репы – пареную репу делали так: клали репу в протопленную печь, замуровывали кладкой вход, промазывали все глиной и так репа томилась без воздуха. Потом разбирали вход. Репа была внутри мягкой и вкусной. Очень уж большие репины резали пополам.

Изба была и своеобразным цехом. Брат Макара Андреевича делал сани. Всю зиму под потолком сушились деревянные полозья. М. А. валял валенки. Тут же овечьи шкуры выделывали в кожу для сапог, шили сапоги. За работой обычно пели. Сюда же приходили на совет, на праздник.

При советской власти наступила совсем другая жизнь. Вот рассказ Василия Макаровича о последнем масельгском священнике.

 

Приехала бричка с ГПУшником, запряженная молодым жеребцом. Священника увели со службы, посадили в бричку и увезли. Народ шел за ним и рыдал. (Это к вопросу о том, как местное население относилось к заключенным.) Вернулся священник через 10 лет совершенно больной и вскоре умер. Похоронен на кладбище на Хижгоре. Причина ареста, как считают местные жители, в том, что он с костяком верующих, когда начали в 20–ЗО-е годы громить церкви, построил у себя под небольшим домом подпольную пещерную церковь. Туда отнесли иконы. Ходило к нему больше людей, чем мог вместить дом. Приложив ухо к земле, можно было услышать церковное пение. Село было большое. Народу много, и кто-то на него настучал.

Все это прочитать быстро. А рассказывал В.М. часа полтора (два академических часа). Без подготовки, без опыта. Замечательным русским языком. Не отвлекаясь и не теряя мысли. И мог бы еще многое рассказать, но он – гостеприимный хозяин. И вот слово предоставляется отцу Андронику. …

 

макарьевский монастырь

 

Макарьевский монастырь был расположен вдалеке от жилых мест, но зато на одинаковом расстоянии (километров пятнадцать) от нескольких ближайших деревень. Вроде бы, монастырь был летним. Монахи приходили сюда только на лето. День святого Макария (7 августа) был очень большим праздником. За несколько дней до него мужики с топорами и пилами шли гатить дорогу, а уже за ними на телегах, подводах, бричках ехал остальной народ. После службы устраивалась ярмарка, народные гуляния. С начала 20-х годов монастырь заброшен и потихоньку разрушается.

Все это рассказал, конечно, В. М., … Но на кратчайшую дорогу – 15 км – мы не попали. Прошли не меньше 20-ти по тропам, без троп, по тракторной дороге, которая хуже бездорожья, по болотам с гатями 60-летней давности, мимо просек, которые еле обозначены, мимо черничника, как ни описывай который, не видевшие все равно его не представят, мимо белых грибов, чуть ли не по колено Вадику ростом, крепких и хороших (правда, таких, по колено, было только три, но зато – вместе, и, конечно, мимо мы не прошли, сфотографировали), мимо шести великолепных цапель, которые были подняты нашим шумом в воздух и красивым косяком величественно и спокойно улетели в сторону леса, решив с нами не связываться. Самое фантастичное для меня в этой дороге – болота. Красоты они необыкновенной. Абсолютно ровная поверхность неправдоподобно салатового цвета. Никаких традиционных кочек, так хорошо известных по заболоченным местам. Очень редкие деревца – одно-два на несколько сот квадратных метров.

Из двадцати километров десять – цех по добыче живицы (сосновой смолы). Видели мы этот промысел в Карелии, но здесь он выглядит масштабнее и фантастичнее. Вместо ржавых железных кульков – или кульки пластмассовые, или квадратные куски полиэтиленовой пленки, прибитые за все четыре конца к дереву. Это выглядит особенно фантастично. По обе стороны тропы огромные сосны со стреловидными надрезами, а под надрезами прозрачные, просвечиваемые солнцем существа, наполненные желтоватой жидкостью (дождь), в которой плавают белые куски смолы. Все живичники (здесь, на Севере, их зовут химиками) – доброжелательный и приятный народ. Есть среди них женщины. Чудом техники выглядит трактор. По жуткой грязи (чуть ли не по стекла кабины) пробирается он к бочке с живицей, стальным канатом (лассо) захватывает ее, втаскивает на борт и пробирается к следующей бочке. И чудом природы кажемся себе мы, пробирающиеся по этой же дороге за трактором. Городскому жителю представить себе это очень трудно.

Дорога оказалась длиннее и труднее, чем мы предполагали, но Макарий вознаградил нас за труды. Мы вышли к озеру, на другом берегу которого стоял прекрасный белокаменный пятиглавый храм. Отражение его в воде было так же отчетливо, как он сам. Рядом с ним стоял довольно крепкий на вид сруб, но ночевать можно было только в одной комнате, и трое рыбаков там уже жили. Так что мы отправились обратно, на другой конец озера, чтобы поесть, отдохнуть, переночевать, глядя одновременно на монастырь и его отражение. Кроме монастыря, чудо природы представляет собой озеро, посреди которого, в клочьях вечернего или утреннего тумана, на стульчиках сидят два рыбака (плотов, на которых стоят эти стульчики-чурбаки, из-за тумана почти не видно). …

 

На следующий день мы уезжаем. Всем очень грустно расставаться с Масельгой, друг с другом, после этого отдыха души глаз и тела не хотелчется влезать в шумную, бензиновую Москву. и он будет служить молебен в небольшом сарае под церковью на Хижгоре.

Ночуем мы в чистом и уютном доме Ольги Васильевны Ушаковой. Ее нет, она пошла «к Макарию». Я ее не видела, но все о ней говорят очень хорошо. …

 

Поиск
Календарь
«  Июнь 2019  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930
Архив записей
Наш опрос
Нравиться Вам Деревня Масельга ?
Всего ответов: 44
Друзья сайта
  • Официальный блог
  • Сообщество uCoz
  • FAQ по системе
  • Инструкции для uCoz
  • Статистика

    Онлайн всего: 1
    Гостей: 1
    Пользователей: 0